Вода, постепенно заполнив трубку, заставляет ее опрокидываться и ударяться концом о камень. Раздается нежный звон. И так как трубок много и они разной длины и диаметра, то издают разные звуки, сливающиеся в настоящую мелодию: будто музыкант-волшебник играет на сказоч­ном ксилофоне. А хозяин такого оркестра подходит к нему с практической точки зрения: по изменению звучания он определяет напор поступающей воды. Тогда он или подключает новые трубы, если воды надо больше, или перекрывает часть из них.

Подробнее…

А сам дукун? Он родился тут же, в деревне, здесь научился своей таинственной науке у отца, деда, а те, в свою очередь, у своих предков. Важно только найти десять, двадцать или тридцать рупий, чтобы заплатить колдуну. (Тысяча рупий равна двум рублям.) В глухих районах Индонезии, где в значительной мере господствует натуральное хозяйство, деньги имеют особую стоимость. Если в Джакарте за стоянку машины надо платить двадцать пять рупий, и в день иногда расходуешь до ста пятидесяти рупий, то, например, на Центральной Яве во многих районах годовой доход на душу населения составляет полторы тысячи рупий (три рубля). Помочь дукун никогда не откажется. Конечно, бывает, что дукун и плату возьмет, и заклинания проведет, а человек все-таки не выздоровеет. Но тут уж ничего не поделать—значит, злые духи оказались сильнее.

Подробнее…

А по соседству—четырехэтажный комплекс главного торгового центра, где вновь ты чувствуешь, что находишься не в Джакарте, а в Сингапуре или Куала-Лумпуре. Китайские лавочки и лавки, набитые дешевыми товарами. Но чем выше ты будешь подниматься, тем меньше будешь встречать покупателей, потому что на верхних этажах—сплошь ювелирные магазины, в которых идет торговля не копеечная,как внизу, а солидная, рассчитанная на богатых людей. И сколько ни ходи из магазина в магазин, ты не найдешь хозяев индонезийцев. Это будут целые кланы китайцев, в редких случаях индийцев или малайцев.

Подробнее…

Я дал ему две тысячи рупий, примерно четыре рубля, и спросил, не может ли он дать мне расписку.

Колдун ничуть этому не удивился и не обиделся, потому что в Индонезии принято выдавать расписку и на миллион, и на несколько рупий. Мой секретарь заполнил печатный бланк, колдун расписался, и вот эта расписка стала для меня одним из самых памятных сувениров: «Корреспонденту «Правды» в Джакарте. Получено две тысячи рупий за изгнание злых духов из дома корреспондента «Правды»». Дата и подпись: Хаджи Самид бин Кадир. Она вполне стоила четырех рублей, мной затраченных.

Подробнее…

Был жаркий апрельский день. С утра, правда, прошел дождь, но к десяти часам в воздухе висел пар. Душно. А в нашем доме обстановка необычная. На кухне, в гостиной, в огромной передней с прекрасной плетенной из ротанга мебелью, деревянными скульптура­ми на подставках и картинами известных индонезийских художников появляются предметы, ничего общего не имеющие с привычным бытом. Саюти и Рашид с раннего утра отправились на рынок и по бумажке, полученной от колдуна, закупали все необходимое для свершения колдовского обряда. На столах появились лепестки невиданных или незамечаемых мной ранее цветов, не распустивши­еся бутоны, фрукты, вода в пиалах, а по углам в специальных курильницах лежали янтарные кусочки каю мание — ладана.

Подробнее…

Когда, знакомясь с кем-нибудь из индонезийцев, спросишь,яванец он или суматранец, можешь услышать гордое «оранг Джакарте» — джакартец. Джакартцы вобрали в себя черты многих народов — малайцев, сунданцев, индийцев, даже европейцев. Говорят на особом диалекте «Бахаса Индонесиа» — индонезийского языка. Они очень бойки, предприимчивы, насмешливы, иногда резки. Этим они отлича­ются от медлительных и вежливых чистокровных яванцев.

Подробнее…

Мы пожимаем друг другу руки, довольные сделкой. Я купил ненужную мне вещь в десять раз дешевле, чем с меня запросили, а он продал в пять раз дороже, чем рассчитывал получить. Вот ведь как строится торговля.

Подробнее…

За годы жизни в столице Индонезии я записал на магнитофонную пленку и дал пояснение к голосам ее улиц. Думаю, что это интересное собрание. Мне оно помогает сразу восстановить весь колорит жизни, кипевшей некогда вокруг меня. Здесь я пересказал лишь капельку из того, что можно наблюдать каждый день, не уставая.

Подробнее…

Мухаммад еще не прошел и половину улицы, а уже в дальнем конце ему навстречу идет молодой парень, тоже с коромыслом, но корзины на них поменьше.

— И-и-и-ю-ю-ю! И-и-и-ю-ю-ю!

Подробнее…

Когда я учился в школе, слова «Индонезия» не было ни в одном географическом справочнике. Была Голландская Восточная Индия — Ост-Индия — тысячи островов, составлявших колонию маленькой европейской страны, площадь которой во много раз меньше любого из пяти главных островов Индонезии. И все-таки крохотная Голлан­дия владела, триста пятьдесят лет господствовала на этих островах, выкачивая из них богатства, почти ничего не давая взамен. Более того, Индонезию рисовали самыми мрачными красками. Вот выпи­ска из одной книги: «Индонезия — это нездоровый, опасный климат. Пища приносит болезни белому человеку. Нужно быть круглым дураком, чтобы пить там воду. Белый человек никогда не может чувствовать себя в безопасности в Индонезии. Люди там говорят в глаза одно, а за спиной другое. Они улыбаются, глядя на тебя, и презирают, когда отвернутся. Они будут помогать вам днем, а ночью ворвутся в дом с ножом. Даже дети, увидев вас, будут разбегаться в испуге».

Подробнее…