Архив для категории "Через пролив-в другую эпоху"
— Нет, шесть кило. Не больше.
Когда выходили в поход, до Мелекета было «семь кило. Не больше». Через пять часов пути остается «шесть кило. Не больше». Обычная индонезийская манера называть любую попавшуюся цифру. А если не так, потом уточнится.
Еще час пути. Опять традиционный уже вопрос, отнюдь не ради любопытства. Теперь уже говорит свое усталость. Рубашка и брюки промокли насквозь, глаза заливают ручейки пота.
— Я,— говорит,— сфотографирую вас со спины,— даже не вас, а вашу красивую рубашку, которую с вас обязательно снимут. Вот увидите. Хоть фотография останется на память.
Скажу заранее, что комиссар оказался прав. Рубашку у меня все-таки выпросили, но зато взамен я получил две стрелы, наконечники которых обмазаны ядом омай. Отдавая мне их, охотник Кериманай говорил:
— Охоться на что угодно, чуть вопьется стрела в кожу кабана или оленя, добыча уже твоя. Никуда не уйдет. Там, где ты живешь, дичи много?
Мы просим рассказать о районе, о жителях его.
— Район трудный,— говорит посерьезневший комиссар.— Деревни разбросаны, дом от дома далеко. Живут в таких местах, куда и добраться часто невозможно. Нам ставят задачу— налаживать школьное дело, здравоохранение. На побережье мы построили три школы. Учеников пока мало, попробуй набери их при такой разбросанности. Нет пока и ни одного врача. Только несколько медсестер, в основном монашки из католической миссии. Вон видите церковь напротив, в ней и ведется главная работа. Миссионеры пока проникли глубже, чем власти. Конечно, мы хотим как можно больше помогать нашим младшим братьям, но ведь даже это нелегко. Надо убеждать во всем полезном, показывать новое. Вот, к примеру, простая вещь—сковородки и кастрюли, ложки, тарелки. Ментавайцы в глубине острова не знают посуды, не знают железа. Варят в бамбуковых сосудах, жарят на углях или насадив мясо на палку. Мы стали постепенно приучать пользоваться посудой. Думаете легко? Голова кругом пойдет, пока научишь. Сейчас мы уже сделали первые шаги, но только первые. Сами понимаете, что если надо учить пользоваться кастрюлей, то как многому надо научить.
Поэтому лодка, оставшаяся фактически все тем же огромным круглым бревном, и ведет себя соответственно: по-моему, она только и ждет, чтобы перевернуться. Нужно артистическое владение единственным веслом, чтобы удерживать лодку да еще заставлять ее двигаться вперед с довольно большой скоростью. Малейшее шевеление, и лодка резко наклоняется бортом, но гребец, будто слитый с ней в единое целое, чутко реагирует на ее поведение, не дает зачерпнуть воды.
Капитан с корабля, как лоцман, командует хозяину лодки:
— Подай назад! Держи ровней!
есть небольшой кубрик с местом для спанья. Одному человеку на жестком деревянном ложе еще можно разместиться. Двоим очень тесно. Впрочем, и троим тоже можно. Но тогда надо ложиться поперек, так чтобы голова лежала на этом подобье широкой лавки, а ноги упирались в стенку корабля. Лежать при этом нужно на боку. Можно спать на палубе, там даже удобнее, потому что есть брезент, а под голову можно подложить бухту каната или старую автомобильную шину.
— Ты хозяин корабля,— не без иронии говорит мой приятель из консульства,—ложись с удобствами, спи в каюте. Мы с Мухтаром пойдем на палубу, ближе к народу, будем жить его жизнью.
И беда только в том, что мы никак не можем за нее ухватиться?
Ну да ладно, бог с ними, с дельфинами. Меня сейчас больше интересуют спутники на корабле. Я угощаю их сигаретами, печеньем. Берут несмело. Все, что им неизвестно, их пугает. Раскрываю банки с кока-колой, предлагаю попить — жмутся, отказываются. Спрашиваю у Мухтара, почему не берут.
— Боятся, что пьяными будут.
Я воображаю себя чуть ли не Колумбом, отправляющимся на поиски новых земель, и потому спокойно говорю:
— Через несколько минут, капитан, мы ждем еще одного человека, который поплывет с нами.
И тут рушится такая величественная башня моего морского могущества, созданная воображением.
еще не знает, когда и откуда пришли люди на Ментавай. Может, они и ниоткуда не приходили. С другой стороны, в Индокитае открыто небольшое племя, говорящее на языке, очень сходном с языком ментавайцев. Сходны и многие обычаи. Но все это предстоит еще изучать и изучать. Вторая версия, по-моему, более близка к истине.- Название Ментавай дано всему архипелагу голландцами. От них оно вошло в географические карты и справочники. Сами жители называют себя просто «асли» — жители, люди.
— А почему голландцы назвали именно Ментавай?
— Ну, спасибо, капитан,—говорим мы.—Здорово нас выручил.
— И вам спасибо. "Я тоже не в убытке.
— Скажи, капитан, а почему китаец не согласился на наше предложение?
Капитан смеется.
— — вдруг обрушился на меня мой товарищ.— На одном этом китайце свет клином сошелся? Ты же видел, сколько стоит без дела катеров, а ты сразу на попятную. Нет, так дело не пойдет.
Такого я не ожидал: то всячески отговаривал меня от поездки, а теперь вдруг стал меня же обвинять в капитуляции.
— Идем вперед. Переговоры беру на себя. У меня с индонезийским лучше. Выбираем корабль, говорим с капитаном, и вот увидишь, что все будет в порядке. Ну, какой?