— Скорее, поезд уходит вот-вот. Я уж уговорил задержать его—там полицейский на перроне не разрешает отправлять, пока ты не сел.
— Но ты же говорил, что поезд позже?
— У нас тут все может быть. Собралось много людей, можно отправлять раньше. Кто опоздал, завтра уедет. Ничего не изменится.
Спешим на вокзал. Длинное одноэтажное здание с традиционной крышей. Начальник станции в белой фуражке встречает собственной персоной.
— Туан, я вам оставил хорошее место. Прямо у окна и свободно. Я благодарю его и старого знакомого полицейского Мустима.
Подробнее…
Нас тепло провожает вся деревня, несут скромные подарки: кто несколько бананов, кто жареный батат, кто маленькие рисовые лепешки, в которые запечены крошечные, с мизинец, рыбешки типа нашей уклейки. Старый Джемал говорит на прощание, что, если захочешь узнать еще что-нибудь о минангкабау, приходи в любое время.
Подробнее…
и Ломбок, и все другие. Все подчинил, да не все. Оставалась свободной и ни от кого независимой небольшая часть Суматры, где жил небольшой, но очень храбрый народ. Могучий король Санагара не мог смириться с таким положением. «Хэй,— сказал он своим полководцам,— как это может кто-то не подчиниться мне, королю Санагаре?» Собрал он большую армию и двинулся на Суматру. А с гонцами послал письмо непокорному народу: или вы сдадитесь, или мы вас всех убьем. Решайте скорее!
Подробнее…
Много сосудов из слабо обожженной глины — кружки, чашки, чайники, вазы. На стенах развешаны вытканные серебром и золотом красивые полотенца-дорожки, изготовлением которых так славятся женщины минангкабау.
Подробнее…
Он был сделан с изяществом, со сложной резьбой по дереву. Краски хотя несколько и потускнели от дождей и солнца, но оставались еще яркими, праздничными.
Подробнее…
Джемал увлекался силатом. Даже брал уроки у знаменитого в этих местах учителя. Силат в далекие времена был у минангкабау военным танцем, а затем превратился в систему приемов самозащиты при нападении врага, вроде нашего самбо или японского дзю-до.
Вот и выяснилось, что и в далекие годы Джемалова детства не все было так идеально, как он пытается представить сейчас.
— Нынешние дети,— продолжает датук,— слишком много знают, для них священные книги уже не авторитет. И если они их читают, то лишь потому, что боятся наказания родителей. Но на боязни долго не продержишься…
Подробнее…
Его движения спокойны, полны достоинства, как и полагается хранителю традиций клана. Позже, беседуя в университете в Паданге, я узнал, что эта несколько торжественная неторопливость во всем определяется особым, неписаным кодексом датука, выработанным в незапамятные времена. Кодекс налагает на священноучителя многие не только обязанности, но и ограничения. Ограничения особенно интересны. Например, датук, что бы ни случилось, хоть небо падай на землю, не должен торопиться, а особенно бежать. Кстати сказать, как в странах Азии, так и в Африке не любят людей, которые всегда куда-то торопятся, спешат, суетятся. Таким никогда не завоевать уважения земляков. Возможно, тут сказывается долгий опыт жизни в особых природных условиях: человек, спешащий куда-то в экваториальной жаре, не думает о своем здоровье, а значит, он не способен серьезно думать о других. А может быть, как мне говорили, тут и мудрость поколений: некуда спешить, пока живешь на этом свете. Надо все делать хорошо, обстоятельно, тщательно обдумывая свои поступки. Датук не может нести какую-либо ношу на голове или на плечах. Эти части тела должны всегда быть открыты небесному взору. Почему — никто не знает. Так установлено. Запрещено ему и лазать по деревьям, а также заворачивать полы своей одежды, брюки или рукава рубашки. Он не может перепрыгивать через лужи и ручьи. Он не может совершать десятки разных поступков, какие совершают обыкновенные люди.
Подробнее…
