Что датук, или датуак, это все равно что абанг-канак, то есть старший брат. Но самое главное значение слово «датук» приобрело среди минангкабау Западной Суматры. Это священноучитель и хранитель адата — обычаев, неписаных законов и традиций. Таким он является и в Букиттинги. Датук самый почитаемый и самый важный человек в клане, его полномочия очень широки, а его советы и рекомендации принимают чуть ли не силу закона. Бывает так, что возникает в клане проблема, с которой трудно справиться. Что делать с человеком, нарушившим правила общежития в клане? Вот здесь-то и необходимо вмешательство датука. Его авторитет поддерживается лучшими знаниями истории своего клана, природной мудростью старшего, грамотностью, умением делать все — даже то, что он делать не умеет, например лечить больных, изгонять злого духа, вселившегося в человека, насылать болезни, предсказывать будущее. Датук умело пользуется приписываемой ему людьми сверхъестественной силой для поддержания собственного престижа на высоком уровне.
Архив для категории ". Большой изумруд ожерелья"
Рассказывают местные жители, все чаще нарушаются веками освященные законы: парни, вырастая, стараются скорее покинуть родные места, чем жить в сурау на положении бездомного. И женщины берут привычку, найдя мужа, оставляют
Кусочек «мертвой земли», выделенный молодоженам общиной, скоро покроется рисовыми метелками
его жить постоянно в своем доме, требуя у клана выделения небольшого отдельного жилья.
кто будет мужем дочери или сестры, женская часть семьи — а ей во всем принадлежит решающее слово,— тщательно наводит справки о женихе, его родственниках, об имущественном положении, о его положительных качествах. Как раньше, так и теперь во многих еще районах предпочтение отдается происхождению, а не профессии. В Сунгейпуарде нам рассказали такой случай.
Очень красивая 17-летняя девушка по имени Пело, что означает «Картошечка», получила от брата письмо из Джакарты, в котором тот сообщал, что есть у него хороший приятель, инженер, уже добился в жизни хорошего положения. И родом он из их района, легко можно проверить его происхождение. Парень интересный, работящий. «Возьми-ка ты его себе в мужья,— писал брат сестре.— Может быть, он тебя в Джакарту возьмет жить».
Терпения автобусами, скажу, что на этот раз поездка была без всяких приключений. Двадцать с лишним километров старенький «форд», выпуска до второй мировой войны, благополучно проделал за три с лишним часа. Автобус был настолько стар, что вызывало удивление, как это он передвигается и не рассыпается на части. Но он передвигался: тяжело, как больной астмой, он поднимался на горки; на ухабах из нас выбивало душу, потому что рессор, судя по всему, на этой колымаге не было. Крыши тоже. Мы глотали пыль большими дозами, ибо автобус не успевал выскочить из красноватого облака, поднятого собственными колесами, которые будто не катились по земле, а загребали ее.
Расидин шагнул в темень и повел мимо притихших, заснувших домиков, мимо рынка, еще спящего в эти часы, на едва заметную точечку — как прокол в светомаскировочной шторе. В полицейском участке за длинным столом, скупо освещаемым колеблющимся язычком свечи, сладко спал полицейский.
Протерев глаза кулаком, он с трудом улавливал смысл наших слов: какой иностранец? Зачем он тут? Кто разрешил? А ну покажите бумаги.
Я достал корреспондентскую карточку, рекомендательные письма в Паданг, где находится центр провинции, и, не умолкая, вместе с Расидином твердил, что надо найти ночлег.
в теле после действительно незабываемой дороги. Надо было бы отдохнуть, но и ехать тоже надо. Выходим на улицу и видим, что у нашего автобуса спущены сразу два колеса.
— Вот везде так,— говорит хозяин заезжего двора, выходя вместе с нами к автобусу,— все валится, все рушится, а властям нет ни до чего дела. Идите-ка все отдыхать,— предлагает он пассажирам.
Меня хозяин пригласил на свою половину. Сказал, что племянник учился в Ленинграде в военно-морском училище, а сейчас где-то на Яве.
— Вам-то хорошо, вы вон почти все заснули. А мне тоже спать хочется. А если я засну, знаете, что будет?
Справа, с моей стороны, над нами стеной нависали горы, а слева темнела черным провалом пропасть.
— Пусть орет,— сказали сразу несколько человек,— а то еще заснет.
Сон как ветром сдуло. А шофер, подкручивая ручку транзистора, заливался смехом.
—одна из основных статей индонезийского экспорта. На него падает более половины доходов, получаемых от вывоза продуктов сельского хозяйства, среди которых столько удивительных даров земли — копра из кокосовых орехов, широко используемая в пищевой, кондитерской, парфюмерной отраслях промышленности; гвоздика, по праву считающаяся королевой пряностей; кофе и чай, какао и тропические фрукты. Я перечисляю лишь малую Подробнее…
Я уже подружился с учителем из Букиттинги Расидином, и он стал моим добрым сопровождающим не только в пути, но и позже, когда уже началось мое путешествие по земле минангкабау. Узнав, что стоять долго, мы пошли в глубь плантаций, надеясь встретить кого-нибудь из работников. Пройдя вперед метров триста, мы еще с дороги увидели человека, устало шагавшего с большим железным бидоном за плечами по густо заросшей сорной травой плантации каучуконосов. Время от времени он снимал с дерева сделанную из половинки кокосового ореха чашечку с набежавшим в нее драгоценным соком и, не глядя, выливал содержимое через плечо в бидон. Часто чашечки оказывались почти пустыми. Тогда человек что-то говорил тихим голосом, будто упрекая дерево за скупость.
Поднимая облака пыли на окраинных улочках. Но иногда останавливались, чтобы подсадить еще одного-двух человек. Я не могу представить, где они размещались. А веселый кондуктор, торгующий «левыми» билетами, не переставал кричать изо всей мочи:
— Есть еще свободные места! Проходи вперед! Не толкайся! Садись быстрей! .
Толкаться мы не могли, потому что были так прижаты друг к другу, что нас можно было вытащить из автобуса всех сразу, как вытаскивают йз железной коробки слипшиеся карамельки.